ГРЯДЕТ БОЛЬШОЙ ТРЫН .


Не могу,не хочу,не буду сегодня работать,мне нужен надсмотрщик. Хлестал бы меня по облезлым бокам,по выпирающим ребрам,щелкая кончиком по вспухшему от голода животу,по изодранным акацией рукам и ногам. Потную чумазую рожу тыкал-бы в сахарный тростник, придавленный сотнями ног, таких же бедолаг.

чуть больше суток без сигарет



Недели две я ловлю себя на мысли, что хочу бросить курить. Ненавязчиво так мысль закрадывается, вживается,  так сказать, в среду обитания. Я опять же надеюсь, что все, наконец! Созрел я для избавления от этой пагубной привычки. При этом же вспоминаю, сколько раз я бросал курить и бросал же! получалось, а потом снова, со спокойной душой начинал опять. Причем оправдавшись перед собой и придумав новые отмазы для всего мира. Наталкивает меня все это на мысли о том, что процесс бросания курить, очень даже интересный ритуал.  На планете земля много людей,по-моему, около 9 миллиардов, одни курят, и им нравится курить - совсем непонятная мне категория людей, есть люди, которые не курят вообще - сними все ясно сразу, и самые мои любимые люди - живущие куря время от времени, или не куря время от времени. Так как я из последней категории, то про другие писать не буду. Второй день я не курю, страшно как-то звучит, и сигарет не покупаю. В тумбочке лежит половина пачки беломора, о которой я вспоминаю, когда гости приходят дорогие, или же вот в такие страшные моменты. Страшно, не то, что страшно прям, а страшно осознание зависимости от курения. Совсем недавно я признался сам себе, что зависим, черт побери, это так! и спокойно продолжил курить, намного чаще и спокойней.  В курении что-то языческое, из древних культов, курением мы приносим себя в жертву огню, при том, имея власть над ним, связь с ним. Многовековой страх перед огнем мы скрываем в ритуале, якобы подчиняющем его. А  мысли все витают во круг тумбочки, при том, что я уверен на все сто, что не буду курить! В этом есть какой-то кайф, некая борьба со своей сущностью, революционерство. Еще мне кажется,  что, бросая курить, я начинаю бороться со злом - что есть табакокурение, Так не хватает в мире настоящего, личного, конкретного зла. Ведь зло  последнее время как-то стало мелко, сложно замаскировано, как бы распылено в окружающем пространстве, мутировано в лицемерие, высокомерие, недоверие, неверие, и другие подобные качества, оно вроде есть, но как-то иллюзорно где-то, у кого-то ...С ним в такой форме трудно и неприятно бороться, в виду отсутствия конкретики. Чем-то похожа такая борьба на лечение от вшей.  Хочется же войны, настоящей, за правое дело, с кровопролитием. Может и сублимируется  это желание, в войну с собой, со своими привычками и слабостями. Ведь по сути своей это то-же. Думается мне, есть в этом какая-то суть здравая. Война с самим собой честнее, имеет больше смысла и меньше жертв.  Я хочу курить! Но не буду, по крайней мере сейчас, и к тому же беломор. или может закурить...

спасибо тебе, создатель мира сего



 Сегодня очень хороший денек, как впрочем, и два предыдущих. Настоящий день веры, надежды и любви. Очень так все необычно и странно. И в чем самая суть последних дней, так это тотальная тотальность всего! По-другому и не скажешь. Мало всего прочего, так еще... и гармония образовалась невероятная, в, мягко говоря, не совсем благоприятных стечениях обстоятельств. И как бы они не были такими, мягко говоря, неблагоприятными, видится сквозь них, какая-то дорожка, тропинка, ведущая сквозь тернии эти проклятые! Даже какой-то сакральный замысел во всем прослеживается, смысл и взаимосвязь в этой цепи событий. Может излишне самоуверенно так заявлять, но я чувствую это, каким-то очень глубоким чувством, и опять же надеюсь, что это не самообман, и не гордыня, какая ни будь. Одно скажу в заключение, очень желаю, чтоб продолжала эта цепочка виться долго и непрерывно, и поменьше бы уже экшена! что-то уж перебор за последнее время. За сим откланяюсь и покидаю вас, многоуважаемый мой бог! 

P.S. А ведь все-таки ...какой же ты сука! прости мя грешного  ;)

Одиночество

…самым большим препятствием в достижении цели,

 является желание достичь этой цели…

                                                                Будда.

Утро, время ангелов, ангелов зовущих, и радостно ждущих, с распростертыми объятьями. В бездну, немую бездну. Решительно шагнуть, или помяться, подумать, разобрать - что к чему, смысл??? Нет смысла нигде! …но в этой дали непроглядного будущего…

Там  что-то есть, какая то надежда, поиск, поиск бесконечного смысла. Войти в него, как пуля в череп, в массу пульсирующего мозга. Снаружи маленькая, вспухшая дырочка, как будто, чем-то удивленная. Там же…, дальше…что??? Отблеск теплящегося, где-то в глубине смысла, будущего...

Время ...к чертям собачьим время, хотя им оно, впрочем, тоже не уперлось. Глянь вокруг, оно все одно, не смотря на свое разнообразие форм и их воплощений. Одно, объединяющее все и вся одиночество. Бесконечное,  как вселенская тишина, бездонное, как космос, безжалостное, как межзвездный холод.

Вариация на тему...

Ехали по полю, бескрайнее поле было, широкое. Наткнулись на странника, неподалеку хуторок был, оказывается, в три дома всего, небольшой такой. К нему направились, огонек все ближе и ближе. Темно, хоть глаз выколи. Мерцает он, словно манит.  Далеко-далеко, где-то солнце последние лучи испустило, зубья елей на горизонте щерятся, слышен лай псов цепных с хутора.  Повеяло теплом, уютом, вот ведь как бывает, после столь пути долгого. Румяная хозяйка, радушно, у частокола  стоит, путников встречает, премило улыбаясь. Слезли с коней своих уставших, шапки до земли опустили, в поклоне склонившись. Расспросила  хозяйка, откуда путь держат. Издалека едем, говорили они, улыбки не сходили с их лиц. После стольких странствий, родное русское лицо встретили, да еще женщина. Родная  такая,  розовая, душистая, в сарафане стоит, вышитом бисером.  Приладили уздечки к изгороди у сарая, сена свежего наложили и в дом отправились. Там уже суета, хозяйка с кухаркой на стол накрывают. Хозяин, покряхтывая, протирая глаза спросонья, по лестнице спускается. За стол они сели. Разговор пошел под самогоночку…легкий, непринужденный - кто, как, откуда - так и просидели до утра. Спать гостей уложили. К полудню встали гости, вновь стол их ждет отменный. Порося  жареного  кушать стали, в честь гостей высоких, хозяева не пожалели. Пировали они! Ведь благостную весть несли на родину путники.

За что мы любим женщин? 
Потому что они:
Красивые ,
Нежные ,
Мягкие ,
Попка, талия, груди, правая и левая ,
Глаза, губы ,
Кожа, ммм!
Красоту ,
Волосы, длиные короткие, причёски...
За взгляды ,
За шейку ,
За голос, нежный или с хрипоцой ,
За слабость ,
За их силу ,
За их глупости,
За дырочки. Все 3: узкие нежные горячии мокрые сжимающие.
За то как они прижимаются к нам ,
За состояНие гармонии когда они с нами ,
За женскую логику ,
За попку (говорил , ничего, ещё можно ) ,
За то, что их можно держать за бёдра ,
За то, что ночью они пользуются нами как обогревателями ,
За то, как они выглядят, когда их берёшь сзади,
За минет ,
За миньет ,
За их стоны ,
За то, как они ведут себя когда ты просыпаешься утром,
За то, как они начинают суетится на кухне когда ты приходишь домой .
За то, что они могут рожать детей ,
За их оргазм(ы) ,
За женскую мудрость ,
За то, как они смеются ,
Как они кладут голову нам не плечо или на грудь ,
За вкусную еду ,
За встречи ,
За расставания ,
За блеск в их глазах ,
За то, как они отдают нам себя ,
За эго (наше) ,
За их отношение к нашему члену ,
Как они одеваются,
А как двигаются! Как ходят!
Как лежат в постели,
Как танцуют,
За то, как пахнут ,
А какой у них ВКУС!
За то, как они меняются для нас.
За то, как они улучшают нас.
За секс, за трах, за еблю, за занятие любовью ,

За поцелуи.

тов.И.Бунин 

"СМАРАГД"
 

Ночная синяя чернота неба в тихо плывущих облаках, везде белых, а возле высокой луны голубых. Приглядишься -- не облака плывут -- луна плывет, и близ нее, вместе с ней, льется золотая слеза звезды: луна плавно уходит в высоту, которой нет дна, и уносит с собой все выше и выше звезду. Она боком сидит на подоконнике раскрытого окна и, отклонив голову, смотрит вверх -- голова у нее немного кружится от движения неба. Он стоит у ее колен. -- Какой это цвет? Не могу определить! А вы, Толя, можете? -- Цвет чего, Киса? -- Не зовите меня так, я уж тысячу раз говорила вам... -- Слушаю-с, Ксения Андреевна. -- Я говорю про это небо среди облаков. Какой дивный цвет! И страшный и дивный. Вот уже правда небесный, на земле таких нет. Смарагд какой-то. -- Раз он в небе, так, конечно, небесный. Только почему смарагд? И что такое смарагд? Я его в жизни никогда не видал. Вам просто это слово нравится. -- Да. Ну, я не знаю, -- может, не смарагд, а яхонт... Только такой, что, верно, только в раю бывает. И когда вот так смотришь на все это, как же не верить, что есть рай, ангелы. Божий престол... -- И золотые груши на вербе... -- Какой вы испорченный. Толя. Правду говорит Марья Сергеевна, что самая дурная девушка все-таки лучше всякого молодого человека. -- Сама истина глаголет ее устами. Киса. Платьице на ней ситцевое, рябенькое, башмаки дешевые; икры и колени полные, девичьи, круглая головка с небольшой косой вокруг нее так мило откинута назад... Он кладет руку на ее колено, другой обнимает ее за плечи и полушутя целует в приоткрытые губы. Она тихо освобождается, снимает его руку с колена. -- Что такое? Мы обиделись? Она прижимается затылком к косяку окна, и он видит, что она, прикусив губу, удерживает слезы. -- Да в чем дело? -- Ах, оставьте меня... -- Да что случилось? Она шепчет: -- Ничего... И, соскочив с подоконника, убегает. Он пожимает плечами: -- Глупа до святости.

Стонет он в темноте
Хочет вырваться вон,
Топчется в яме
Надеясь на сон,
Он ждал кого-то
Ни кто не пришел,
Он думал о будущем,
До чего он дошел,
У него были мечты
Сейчас только голод,
Ему было тепло
Теперь кругом холод,
Он копал себе путь
В той пустыне людей,
Не хотел с ними жить
Хотел видеть детей,
Он плакать желал,
Но только смеялся,
Любви он хотел,
Но только влюблялся,
Он стремился к вершине,
Но чего он достиг,
Он застыл как в картине
Все решил один миг,
Он хотел познать бога,
Но себя не познал.
Его мучил вопрос,
Но ответ не узнал,
Он долго искал,
То, что не надо искать
И то, что лежит
Осталось лишь взять,
Он оказался в петле
Своей жизни нечяянной,
И привел его крест
В эту яму отчаянья.

ТАКОЙ ВОТ МОТИВЧИК

Тащится солнце,
По синему небу,
На горизонте,
Прутся тучки,
Под ними стоит,
Глядя на все это,
Охуевший горный массив…

 Я иду по солнечной песочной плитке проложенной по змеиному выползку, ведущему на родину плакучих ив. Не вижу ни одного существа который бы напоминал стеклянно-зеленых асфальтных червей. Их раньше много было. Они вырастали из отвесных склонов в неизвестность, и пялились на путника своими кисельно липкими, мутными, и от чего-то похожими на часы глазами. Еще тут водились красно ромбовые треноги. Их обычно можно было только почувствовать. Когда они начинали свою охоту в прятки. Тогда их было так много, что хотелось свернуться в хоботок комара. Сейчас все ушло, может туда же. Гора стоит подпертая колоннами пленочного мусора, покрытая пурпурно-черными разводами дождя.
Озаряемая светом мириадов светлячковых тучек, стелящихся мягкими иглами по убегающему в даль горизонту. В тяжелой ртути воздуха плавают, рассекая своими парусами пространство, рыбы севшие на мель, с пустыми от безнадежности глазами, они вворачиваются в пространство, топорща свою цвета опавших листьев чешую, чтобы не выпасть. Но все надо прожить, и так было. Кнопочным ветром прибило к креслу качалке, пожелтевший и выцветший послезавтрашний номер Кот и Пес. Я осторожно, чтоб не рассыпался, отодрал его от кресла. Так и думал, кроме бесцветных букв и картинок ни чего не было. .. Меня вновь заносит в нее,… В страшную воронку детства, куда я несусь влекомый потоком кровавой слизи. И уже наяву, то есть здесь, если это так. Под мелодию Penyroyal tea, я танцую в мыслях и смеюсь над ними в глубине своего мозга, цвета красно-синей неоновой вывеске. Песок жидкий такой, как снег замерзший в холодильнике. Падает сверху крупными градинами. Рядом со мной капнувшим листом упал трафарет. Я вынул из кармана пакет зеленки и тампаксом стал промокать буквы, на солнечной песочной плитке. Получилось вот что:

Пусть всегда будет солнце,
Пусть всегда будет мама,
Пусть всегда буду я.


Даже сам не знаю почему, Но вот зачем? – сказал я и тут же с клапанным хлюпаньем, гром насквозь пронзил молнию и она долго билась в предсмертных конвульсиях, ощущая в каждой частичке тягостный, терпкий вкус холодной свободы. Я пригнулся, но не успел и это произошло внутри меня. Проснулся я четыре часа назад, бездумно лежа под креслом качалкой, я гляжу в черную мерцающую дыру в нем, прожженной кем -то сигарой, настоящей, кубинской. Дым от сигары клубился над миром и сопротивлялся порывом кнопочного ветра. Я снова обрел свой лист и могу рисовать линию, какую захочу, любого цвета. Но все линии запутались в бороде хмурого гнома смотрящего на меня с двухдолларовой банкноты. Начались синие камни-сгустки умершей плоти. На некоторых даже видны блеклые отпечатки глубоких, пронзающих глаз. Осталось не долго, главное не смотреть, лучше вообще закрыть глаза и идти в слепую и заблудиться, но это лучше чем быть распятым на кресте холодного звездного времени. Обретя мрачную свободу темноты. Свободу и одиночество. Ведь правда же, в темноте создается одиночество, они рождают друг друга. Закрыв глаза я иду, освещая путь зажигалкой с жирафиком на корпусе. На дороге возник сталагмит человеческой жизни изъеденный желчью лжи, плесенью сырости и нарывами безумия. Переходящего в навязчивый кошмар. С изнанки он был подсвечен радужной елочной свечкой, которая скрывала его прогнивший до отвращения мир. Опутывая его цветной аурой игры и радости жизни. В мозгу прозвучала Lady in Red и закончилась именем Дейл Карнеги. Точильный камень всасывает всю муть осевшую на воде, заполняя свои поры ненужным дерьмом, от которого избавляются пациенты, выходя из комнаты с улыбкой на безглазых лицах. Тело насквозь пронизывает радио холод, хребетный озноб пересчитывая позвонки подбирается к шее, там у меня воротник из ондатровой шапки, что было бы со мной если бы я его не одел? Застыл бы в азотных парах черно-лазурного утра и разлетелся на куски. К. Т. Ч. Б. Я. Но я не лег на жертвенный алтарь льда. Я вспыхнул фениксом из дула гиперболоида инженера Гарина. Взметнулись столбы огня и жара, живительное тепло разлилось по округе, уничтожая круговыми грибами все сущее. Оно исчезло,
Все, THE END. Все превратилось в черного,когда-то пылкого и страстного карлика. А феникс взмыл вникуда через сеть решетчатых звезд. Есть выход. Всевышним дан шанс вернуться назад, в то времянное пространство. В тот момент, когда появились мысли о холоде, мраке и смерти.
И он вернулся, он жил, и снова возвращался, он разрушал, возвращался жить и созидать, но снова разрушал, и жил, и снова возвращался, он разрушал, возвращался жить и созидать, но снова возвращался…